Фильм «Прорыв».

kinopoisk.rukinopoisk.ru

Все началось с тоненькой струйки воды, которая просочилась сквозь земную твердь как бы навстречу врубившимся в породу ленинградским метростроителям. Опытные проходчики, они поначалу не слишком-то испугались, решив в соответствии с инструкцией заткнуть неожиданный родник особой паклей. Однако в ту же минуту мощная струя ударила в другом углу забоя, и бригада известного метростроевца Осьмеркина решила, что надо срочно уходить.

Нагоняемые «плывуном», а по сути дела волнами подземной Невы, рабочие бросились бегом по недавно пробитому тоннелю, догадываясь, какими нешуточными последствиями грозит внезапная авария. Об истинных ее размерах они не подозревали. Истинные размеры дали о себе знать часа через два, когда на нескольких ленинградских домах появились зловещие трещины, когда, будто вскрытый весенней водой, лопнул лед искусственного катка во Дворце спорта, когда в образовавшуюся внезапно промоину рухнул посреди проспекта троллейбус тридцать седьмого маршрута.

Стало понятно, что катастрофа грозит не только ленинградскому метро, но и всему бесценному городу на Неве.

Жанр, несколько прямолинейно, хотя и точно именуемый «фильмами катастроф», уже представлен в нашей стране несколькими лентами. Новая работа ленинградских кинематографистов в принципе совершенно соответствует всем правилам недавно возникшего, чрезвычайно зрелищного жанра. Есть тут и пугающие сцены потопа, а судьба гибнущего бригадира Осьмеркина, на поиски которого пустились товарищи, по-настоящему берет за живое. Среди героев, как и положено, имеется человек железного склада (в этой роли снимался Андрей Ростоцкий) и грустный умудренный жизнью «шеф» (начальника Метростроя играет Олег Борисов), внушающий уважение.

И все же убеждает картина более всего не этим соответствием жанровому канону, а тем, что всегда составляло основную ценность нашего киноискусства — человечностью, правдой характеров и житейских ситуаций, юмором, который пробивается, подобно тем же подземным водам, сквозь самый роковой драматизм.

Взять ту же бригаду Осьмеркина — ведь вполне можно было представить ее безупречной командой весельчаков и острословов, лихих надежных ребят (бригада-то передовая, только что отмеченная прессой и телевидением). К счастью, у авторов хватило вкуса и житейской честности показать ее содружеством вполне земных людей: спасать-то бригадира пришлось потому, что вначале его элементарно бросили. Как говорится, «рвали когти», ощущая лопатками гибельное дыхание катастрофы, и не обратили внимание на то, что «дед» отстал. А штаб по ликвидации аварии, — он ведь тоже зачастую рисуется массовому сознанию собранием мудрецов, эдаких безупречных в нравственном отношении лидеров, способных в считанные минуты н принять безошибочное инженерное решение. Им там виднее… Виднее, конечно, но и в минуты нависающей опасности некоторых все же волнуют не столько судьбы города и людей, сколько соображения собственной карьеры в условиях столь непредвиденно сложившейся ситуации. А другие малейшей ответственности страшатся не меньше, нежели аварии, хотя исполнителями оказываются отменными, уяснив для себя раз и навсегда, что отвечать ни за что им лично не придется.

Жизнь есть жизнь, грозящая беда хороших людей делает еще лучше, а неважным особо конкретно дает понять, что своя рубашка ближе к телу, g В последнее время многие режиссеры «Ленфильма» испытывают на себе, быть может, вполне безотчетное влияние стилистики Алексея Германа. Дело киноведов всерьез осмыслить это явление, решить, насколько оно закономерно и благотворно для кино в целом, пока же оно несомненно приносит свои плоды.

Возрастает, выражаясь несколько казенно, правдоподобие лент. Действительность как бы застается врасплох, неприглажен-ной выглядит, непричесанной, суетливой, противоречивой, трудной. Красота сама по себе вроде бы не волнует художника и оператора, и если возникает все же на экране, то спонтанно и непреднамеренно, лишь подчеркивая драматизм производственных и психологических обстоятельств. Вероятно, в крайнем своем выражении эта новая эстетика все еще настораживает массового зрителя, в концентрации же не столь насыщенной она безусловно заставляет его серьезнее воспринимать и жизнь, и искусство.

Be the first to comment

Leave a comment

Your email address will not be published.


*